drabkina: (regular)
В продолжение судебного заседания сосоявшегося 14.10.15 я, Драбкина Юлия, заявляю, что несмотря на то, что не признаю утверждений Марка Эпельзафта, приношу ему свои извинения и сожалею, если причинила ему какой-либо вред, не имея такого намерения. Я прошу всех моих друзей, знакомых и всех остальных стереть все посты с негативной коннотацией, касающиеся Марка Эпельзафта.
drabkina: (regular)
На случай, если меня кто-то будет искать: https://www.facebook.com/profile.php?id=100001311664633.
ЖЖ удалять не буду, но и вести его больше не буду тоже.
drabkina: (regular)






Я тебе расскажу о тебе,
никому не известном доселе,
о незримой своей ворожбе
у твоей неспокойной постели.
Я приду на четыре часа,
но останусь, забуду о сроках,
чтоб тебе показать небеса,
не в алмазах – в кровавых потёках,
чтобы, зная о смерти навзрыд,
вероломно кататься от смеха,
чтоб от этого всё, что болит,
превращалось в скрипичное эхо.
Но кому эта скрипка нужна?
Недосуг горевать о великом…
Но гудит под ногами страна
левантийским припадочным криком.
Завтра вечером в общем котле
нас отварят пространству на ужин.
А пока - будь со мной на земле,
только мне и безвременью нужен.
Видишь, видишь - из моря баркас
подплывает, спасением полный?
Слышишь, слышишь, как молят о нас
средиземные жаркие волны?
Мне недолго ступать по золе -
путь проложен словами твоими,
по мудрёной твоей каббале
мне молчание – лучшее имя,
мне от Бога достались следы,
по которым до новой разлуки
проведу, и надежные руки,
чтоб тебя отнимать у беды.

drabkina: (regular)






Я болею разладом и смертью,
каждый вечер в десятом часу
маскарадно одетые черти
пляшут медленный вальс на весу
у окна, теребят занавеску -
в карауле они при луне.
Льются горечи, судя по всплескам,
отовсюду стекаясь ко мне:
из соседской нечистой квартиры,
через стены, сквозь пол, с потолка,
со всего несчастливого мира,
что дрожит, но не рухнул пока,
из домашней мучительной смуты,
из торчащего в стенке гвоздя.
Осознаньем последней минуты,
что во мне и со мной загодя,
я болею. Поёт Лорелея
над течением пасмурных вод,
заунывно, как будто жалея,
но зовёт, неизменно зовёт.
И себя не найдя на причале
утешений и счастий земных,
я болею тоской и печалью,
и тобою как следствием их.
drabkina: (вокзал)






Остановится пульс, на мгновенье замрет посреди
равнодушного города, смертью его занедужу -
это ночью, встревожены, ангелы в тесной груди
и бормочут, и стонут, и плачут, и рвутся наружу.

Только заперта дверь, сургуча остывает печать –
опечатано сердце, и нет никого у порога.
Нам всегда на своих обожженных губах ощущать
привкус горечи с губ одиноко молчащего Бога.

Добывать, погружаясь до самой пустой глубины,
драгоценные капли воды из сухого колодца.
Нам себе не прощать, погибая от чувства вины,
нам слезами отмаливать всё, что словам не дается.

И в покадровом темпе разматывать времени нить,
приноравливать свой семенящий к его полушагу,
чтоб украдкой себе невозможную жизнь сочинить,
отобрав у судьбы до рассвета перо и бумагу.
drabkina: (regular)







В какую высь дороги завели
насмешливому Богу на потребу -
в отсутствие родной тебе земли
приходится карабкаться по небу.

К полудню, раскалившись докрасна,
откроет ход небесная отмычка,
над головой пророчеством слышна
летающих Валькирий перекличка.

Закрыв свою учетную тетрадь,
туда-сюда пространство нами вертит,
но безразлично нам, где умирать,
и все равно, где дожидаться смерти.

Поговори в последний раз со мной
на языке, понятном только в небе,
о безграничной боли неземной,
о дне последнем на любви и хлебе.

Смотри скорей, какой отсюда вид,
уже кружат Валькирии над нами.
А солнце, беспощадное, палит
и выжигает небо под ногами…
drabkina: (Default)






Плачет время в проеме оконном,
свесив ноги с обеих сторон,
хоронясь от дождя под фронтоном,
под церковный заутренний  звон
плачет голубь – гонимая птица,
плачут, рухнув с небес, облака,
больно им по асфальту катиться,
обдирают о камни бока.
Плачут тихие люди неслышно,
зажимая ладонями рот,
рядом с криками «Кришна я, Кришна!»,
городской сумасшедший ревёт.
Солью капая в рваные раны
развороченной ими земли,
плачут кровью венозной тираны,
но не кличут свои патрули.
Плачут  нищие,  сирые  дети,
плачут баловни и алкаши,
плачет всё, что живое на свете,
в чём осталась хоть капля души.
Слышишь,  льется на землю бельканто?
Не скупись, красотой упои.
Это плачут твои музыканты,
живописцы, поэты твои,
по которым еще до рожденья
где-то там зажигают свечу.
Из глубин своего отчужденья
я вопрос в поднебесье шепчу:
- Чем ты сам исцеляешься, Врачу,
над поверхностью боли скользя?
- Я не плачу, я просто не плачу,
мне, последнему, плакать нельзя.
drabkina: (Default)








А полночь легла королевой,
в молекулы день измолов;
бытийное голое древо,
покрытое инеем слов,
качается в такт колыбельной,
в окошко скребётся звезда,
и Сам в тишине запредельной
на цыпочках входит туда,
где спящие тёплые дети,
и ставит на каждом печать.

Садись, милосердый радетель,
со мной колыбель покачать.
Смотри, незакрытая дверца
на маленькой детской груди -
живое, дрожащее сердце…
Ты только молчи, не буди.

Сопит нежнокожий младенец,
а время своим чередом
на матовых крыльях пядениц
впускает грядущее в дом.
И нет в нём ни ясного смысла,
ни дна. Совершив экзерсис,
судьба вверх ногами повисла,
вцепившись когтями в карниз.
Вот тонкое горло сосуда
печалей: он будет испит.
Вот чудо, конечно же, чудо.
Но девочка… Девочка спит,
не зная ни мрака, ни света,
ни горечи будущих дней.
А мама, предчувствуя это,
склоненная, плачет над ней…
drabkina: (Default)
На днях наши двенадцатиклассники, специализирующиеся на радио и видео, представили свои выпускные проекты. Концертный зал муниципалитета был полон. Что касается фильмов, что-то мне понравилось больше, что-то меньше, что-то не понравилось совсем. Например, тенденция выбирать дешевый путь воздействия на зрителя - давить на слезные железы. Но в целом ребята отлично поработали. И истории, показанные в фильмах, все до одной реальные. Если бы могла, перевела бы больше фильмов, но просто физически нет такой возможности. Я добавила русские титры к одному фильму (15 минут) специально для вас. (Вдруг кто не знает - титры выбираются шестым справа значком внизу экрана) Очень советую посмотреть.



Для тех, кто знает иврит, еще несколько:
http://www.youtube.com/watch?v=uPMQ3gxtM-o
http://www.youtube.com/watch?v=txgDEy0AkYs
http://www.youtube.com/watch?v=VNWmvxa6yAI
drabkina: (regular)






Открывает, засовом гремя, внеземной адвокат,
отпускает и в спину глядит, как на пасынка Федра,
стеклодув не спеша выдувает туманный закат,
но в закатное марево горечь подмешана щедро.
Режиссер, озадачен, молчит, потирая виски:
где должна быть комедия, поверху вписано «драма»;
сценарист не в себе: выползает кривая строки,
безнадежная, как предынфарктная кардиограмма.
Покуражился день, понашептывал вечер и сник,
все пути, попетляв, распрямляются, сходятся к Богу.
Ты идешь налегке - то за руку ведет проводник,
то горящая рукопись ярко осветит дорогу,
в окончанье которой наверно приходят туда,
где латают прорехи судьбы и прекрасна природа,
где печали и радости смоет большая вода
навсегда. И в попытке ускорить процесс ледохода
поднимается нового времени крепкая длань,
без прицела в закатное небо палит из двустволки,
и, подстрелено, падает солнце в твою Потудань,
разбивая давно истончившийся лед на осколки.
drabkina: (Default)
В журнальном зале с некоторой задержкой появился 43, последний за прошлый год номер "Иерусалимского журнала": http://magazines.russ.ru/ier/2012/43/ На мой вкус, номер в целом очень хороший, процент качественного интересного материала гораздо выше, чем я обычно обнаруживаю для себя в больших журналах. Хотя, конечно, это вопросы вкуса. Мои рекомендации (в порядке следования в журнале) следующие.

ПРОЗА:
Рубина, Губерман, Маркиш, Канович

ПОЭЗИЯ:
Гринберг, Горбовская, Зив, Крайтман
drabkina: (Default)
На самом деле, эту папку я завела, чтобы собирать туда забавные картинки, которые можно добавлять ко всяким распечаткам для учеников, то есть исключительно с утилитарной целью, но в итоге абсолютно без какой-либо цели насохраняла туда всякого разного, что где-то видела и что мне нравилось. И теперь оно лежит мертвым грузом. Повешу-ка я немного сюда, может, кто-нибудь еще улыбнется...

MzV9TtUICEE

Read more... )
drabkina: (Default)






Узелок с добром на плечи вскину
и пойду – веди же, колея;
жарко, жарко, не дыши мне в спину,
родина трехглавая моя.

Вот тебе таблетка димедрола,
водкою запьешь или вином?
Я тобою палец уколола
и с тобой засну тяжелым сном.

В полудреме память обуяла:
лес, река - свободу детворе.
Мама, мама, дай мне одеяло,
чтоб палатку сделать во дворе.

Инструменты к сердцу прижимая,
оркестранты выстроились в ряд -
проходи, страна, по первомаю,
выводи карательный отряд.

Дай мне справку, тетка из ОВИРа,
о гражданстве в дикой стороне,
из возможных стран большого мира
здесь была судьба родиться мне,

здесь, где лихорадит, как в простуде,
где беду сменяют на беду,
где потом всю жизнь меня не будет,
кроме как во сне или в бреду,

где, густые травы приминая,
русский дух гуляет по степи.
Засыпай, страна моя родная,
спи, моя уродливая, спи…
drabkina: (вокзал)
«Если бы мы могли тебе чем-то помочь, если бы проблема заключалась в том, что ты недостаточно хорошо делаешь свое дело, недостаточно знаешь предмет, неправильно строишь урок, если бы это было что-то, что в твоих и наших силах исправить, мы бы сделали все, чтобы тебе помочь это исправить, потому что тебя здесь все любят и ценят, никто не хочет, чтобы ты уходила. Но все эти вещи ты знаешь и делаешь прекрасно, ты просто слишком хрупкая для этого, для нашего менталитета и работы с израильскими подростками в частности. И на это мы не в силах повлиять. Подумай о том, чтобы поискать место, где не придется справляться с проблемами поведения и где ты сможешь применить все то, что знаешь и умеешь. И конечно, если к нам будут обращаться, мы дадим тебе самые лучшие рекомендации.»

С таким диагнозом меня увольняют на этот раз. За 13 лет в стране было лишь три места работы, где я чувствовала себя человеком: русский колледж «ОК», школа российского посольства и русское телевидение. Полтора года в общей сложности... Такое впечатление, что кто-то бесчувственный ставит на мне эксперимент, задачи которого понять я не в состоянии при всем напряжении ума.
drabkina: (вокзал)






Выйдешь засветло заспанным школьником
и прищурясь вокруг поглядишь:
чужеродным ритмическим дольником
шепелявит шафранная тишь,
словно песню весны лебединую,
а хамсин - всё ему трын-трава -
шерудит за твоею грудиною,
до локтя закатав рукава.
Убедится, что всё разворочено,
и уходит, оставив рваньё -
бурой струйкой течёт на обочину
неприглядное сердце твоё
и душа, а за ними обоими
выпадают куски естества:
детский мир с голубыми обоями,
опустевшие разом слова,
промокашки, картонные домики,
заграничный капрон, барбарис,
хрестоматий затёртые томики
со знакомым клеймом «Учпедгиз»,
вот и память, блестит стеклотарою,
вот и всё, что болело внутри,
вот и мамины бусы янтарные -
ничего не осталось, смотри,
как земля превращается в плоскую…
И внезапна усмешка у рта:
значит, вот ты какая - неброская,
неказистая ты, пустота…

Если кто-то потребует алиби:
утром, в пятницы первую треть
нету улицы, лучшей, чем Алленби,
чтоб спокойно в толпе умереть
от бездушия и бессердечия.
Тут один неслучайный портной,
напевая на странном наречии,
охраняет порядок земной,
всё качается он да сутулится…
Будешь здесь проходить - замолчи
и услышишь, как тихо над улицей
поминальную «Зингер» стучит.
drabkina: (Default)
Не знаю, как люди успевают вести сразу несколько блогов, писать на нескольких сайтах и держать все под контролем. У меня всегда был только жж, теперь с непривычки я совершенно не помню, где что вешала, здесь или в фейсбуке, где кому и что говорила. Для такого рассеянного типа, как я, единственный способ с этим справиться - не врать или молчать... :)

GFRANQ_DRABKINA_30656189_GOOSEBERRY
Read more... )
drabkina: (regular)






Смотреть вперед, туда, где за поля
строка уводит, где твоя земля,
и родина, и дом, и пятый угол -
вдали надежным выглядит редут.
Но там, за ним, окажется, не ждут,
для встречи нарядив отборных пугал,
окажется, твой крестный путь суров,
как вид хрущевских питерских дворов,
в мозгу запечатляемых без вспышки.
Все громче и страшней кандальный звон,
такая гарь и смрад со всех сторон,
как будто жгут над городом покрышки.
Но в этом шуме, в сполохах огней
не только боль, но музыка слышней,
и звук ее слагает бесконечность,
где Бог переворачивает лист,
и, шею напружинив, пианист,
заглядывая в ноты, видит вечность.
Идти на звук, туда, где за чертой
захочется остаться на постой,
где соберут юродивых на вече,
где утренний подъем поет щегол,
где жить – самодостаточный глагол,
без всяких отягчающих наречий.
drabkina: (Default)
GFRANQ_DRABKINA_29453763_FOCUS

Этой зимой я столько раз была попеременно то счастлива, то несчастна, что устала сама от себя и от окружающей среды, а потому вела себя с ней не слишком вежливо, выказывая тотальное нежелании вступать в контакты с представителями живой природы. Среда в свою очередь не ответила мне взаимностью, то есть равнодушием, а наоборот, была чрезмерно активна: подбрасывала дикое количество работы, нервотрепки и других разборок разного масштаба, характера и природы. И только с погодой согласие на протяжении зимы у нас было полным, а отношения стабильными. Read more... )
drabkina: (Default)






Загляни между строчек в мои письмена
и, быть может, увидишь, как трудно весна
сквозь печаль пробивает дорогу.
Там, в условиях вечной душевной пурги
мне такая судьба - начищать сапоги
по пустыне идущему Богу.

Там, свернувшись на груде вонючих вещей,
спит в обнимку с котом бомжеватый кощей,
беззащитные тонкие ноги…
Очутившийся в плотном базарном кольце,
с выражением счастья на пьяном лице
что-то дикое пляшет убогий.

Там на странном наречии реки шумят.
Там ничейная девочка - задник замят
восхитительно розовой пяткой,
но пространство на время легло набекрень,
и - пока незнакомая - взрослая тень
провожает девчонку украдкой.

Там колеблется стрелка: пора – не пора…
Там следы после нас подметают ветра,
погоняемы строгим Эолом.
Там, прикрывшись на миг занавескою век,
в человеке себя узнаёт человек –
в уязвимом, израненном, голом.

Там беззвучно мои существуют слова,
о которых не знают ни Бог, ни молва,
ни болтливое племя сорочье.
Загляни между делом в мои письмена
и увидишь, как бьется живая весна
в не написанном мной междустрочье.
Page generated Jun. 29th, 2017 01:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios